Независимый экспертно-правовой совет, в порядке осуществления социального контроля за соблюдением прав человека при осуществлении правосудия, изучил состоявшиеся судебные решения по делу Д.В.

Д.В. Благовещенским гарнизонным военным судом был признан виновным в совершении преступления предусмотренного ч.1ст.334 УК РФ и осужден к наказанию в виде лишения свободы сроком на 4 (четыре) месяца в колонии-поселения.

Изучив представленные материалы, нахожу возможным дать следующее заключение по вопросу соблюдения уголовного и уголовно-процессуального законодательства при рассмотрении уголовного дела по обвинению  Д.В.

В приговоре Благовещенского гарнизонного военного суда указано, что при назначении наказания в виде лишения свободы суд учитывает то обстоятельство, что «… Д. В. совершил указанное преступление в период неснятой и непогашенной судимости за преступление против личности, однако, должных выводов для себя не сделал. В силу приведенных данных военный суд приходит к выводу, что исправление подсудимого  Д. В. возможно при назначении ему наказания только в виде лишения свободы».

Между тем, на день вынесения судом приговора судимость  Д. В. была погашена.

Согласно части 1 статьи 86 УК РФ, лицо, осужденное за совершение преступления, считается судимым до момента погашения или снятия судимости.

Каковы последствия погашения судимости?

В Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 20 от 29 октября 2009 года «О некоторых вопросах судебной практики назначения и исполнения уголовного наказания» подчеркивается, что « в соответствии с частью 6 статьи 86 УК РФ погашение или снятие судимости аннулирует все связанные с ней правовые последствия. Исходя из этого, суды не должны учитывать в качестве отрицательно характеризующих личность подсудимого данные, свидетельствующие о наличии у него погашенных или снятых в установленном порядке судимостей…».

Аналогичное положение содержится в части 6 статьи 86 УК РФ.

Согласно п. 5 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29 апреля 1996 г. № 1 «О судебном приговоре», если «…судимости сняты или погашены, суд не вправе указывать их…».

Поэтому предшествующая погашенная судимость  Д.В. не имеет никакого юридического значения, а ссылки на это в указанном приговоре суда – свидетельство его необоснованности и грубое нарушение норм уголовного законодательства.

Из представленных документов видно, что когда  Д.В. и его защитник подали кассационные жалобы, военным прокурором Благовещенского гарнизона были поданы возражения, о чём  Д.В. был уведомлен, однако ему не был предоставлен сам текст возражений. Вследствие этого, он был лишен возможности своевременно принять решение о необходимости личного участия в заседании суда второй инстанции.

Как видно из представленных документов, надзорные инстанции не сочли такое бездействие суда, нарушающим какие-либо нормы УПК РФ.

Так, в ответе судьи  на надзорную жалобу осужденного указывается: «Действия суда в связи с поступлением возражений прокурора на касса­ционную жалобу, в полной мере соответствовали требованиям ст.358 УПК РФ, не предусматривающей обязанности суда направлять участникам судеб­ного разбирательства копии возражений на кассационные жалобы».

Представляется, что в указанных ответах положения части 2 статьи 358 УПК РФ истолкованы ошибочно и не в полной мере отражают ее действительное содержание.

Прежде всего, положения части 2 статьи 358 УПК РФ необходимо толковать в контексте принципа состязательности, закрепленного в статье 15 УПК РФ, который декларирует абсолютное равноправие сторон обвинения и защиты в судебных стадиях уголовного судопроизводства. В этой связи, если сторона обвинения имеет право на получение копии кассационной жалобы осужденного, осужденный, на основании ст.15 УПК РФ, имеет право на своевременное получение копии возражений прокурора на кассационную жалобу.

Во-вторых, положения части 2 статьи 358 УПК РФ, не могут быть истолкованы в отрыве от прав обвиняемого, закрепленных в статье 6 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Пункт «а» § 3 ст. 6 Европейской Конвенции содержит следующее положение: «3. Каждый обвиняемый в совершении уголовного преступления имеет как минимум следующие права:

a) быть незамедлительно и подробно уведомленным на понятном ему языке о характере и основании предъявленного ему обвинения… ».

Европейский Суд многократно отмечал, что «по уголовным делам точное и пол­ное уведомление об обвинениях, вменяемых обвиняемому, и юри­дическая квалификация, которую суд мог выдвинуть против него, являются существенными условиями справедливого судебного раз­бирательства». (CommEDH, Chichlian et Ekindjian, Avis, 65). При этом Европейский Суд подчеркивал: «Уведомление, предусмотренное в статье 6 п. 3 должно касаться одновременно ре­альных фактов, вменяемых обвиняемому и которые лежат в основе его обвинения, и их юридической квалификации». (CommEDH, Chichlian et Ekindjian, Avis, 50).

Европейский Суд по правам человека исходит из того, что это «уведомление» обвиняемый должен получать на любых стадиях процесса, вплоть до вступления приговора в законную силу.

Возражение прокурора на кассационную жалобу осужденного – это продолжение его обвинительной деятельности, вследствие чего, оно полностью охватывается вышеприведенным положением Конвенции.

Таким образом, отказ суда направить  Д.В. копию возражений прокурора на кассационную жалобу, поданную осужденным, грубо нарушил как положения статьи 358 УПК РФ, так и право  Д.В., предусмотренное п. «а» § 3 ст. 6 Европейской Конвенции.

Из материалов дела видно, что подсудимый и его защита заявляли ходатайство о производстве судебной психофизиологической экспертизы с использованием полиграфа. Однако в удовлетворении данного ходатайства судом было отказано. Вышестоящие судебные инстанции не усмотрели в этом отказе никаких нарушений норм уголовно-процессуального законодательства, поскольку «…суд располагал доста­точной совокупностью доказательств, для принятия решения о доказанности, либо недоказанности деяния, в котором обвинялся Д.В., и исходил, в частности, из принципа необходимости разрешения дела в разумные сроки, закреплённого, в частности в параграфе первом пункта 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод».

Такой подход представляется прямо противоречащим как нормам УПК РФ, так и положениям статьи 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод.

Согласно ч.3 ст. 15 УПК РФ, суд не является органом уголовного преследования. Суд создает необходимые условия для исполнения сторонами их процессуальных обязанностей и осуществления предоставленных им прав.

Отказав подсудимому в назначении экспертизы, которая могла бы подтвердить позицию защиты, суд нарушил принцип состязательности и, фактически, встал на сторону обвинения.

Указанным действиями судов было нарушено право  Д.В. на справедливый суд, гарантированное п.1 ст. 6 Европейской Конвенции, которое включает в себя принцип равенства сторон. Европейский Суд многократно отмечал, что каждой из сторон в разбирательстве должна быть гарантирована разумная возможность представить свое дело в таких условиях, которые не ставят ее в существенно менее благоприятное положение в сравнении с оппонентом. Положение сторон в процессе должно быть справедливо уравнено (Де Хаэс и Гийселс против Бельгии, 24 февраля 1997 г.)

Ссылка надзорной инстанции на необходимость соблюдения разумного срока судебного разбирательства абсолютно несостоятельна, хотя бы потому, что статья 6 Конвенции о защите прав человека и основных свобод рассматривает разумный срок судебного разбирательства, в том числе, как объект права обвиняемого. Именно поэтому, если сам обвиняемый заявляет ходатайство, исполнение которого займет определенный срок, данное обстоятельство не будет рассматриваться как причина нарушения разумного срока судебного разбирательства.

Вывод: при производстве по уголовному делу  Д.В. судами первой, кассационной и надзорной инстанций были допущены существенные нарушения уголовного и уголовно-процессуального законодательства РФ, а также положения Конвенции о защите прав человека и основных свобод. 

12 июля 2010 г.

 

Эксперт НЭПС, к.ю.н.

 

Насонов С.А.