Уважаемый г-н Казаков!

      Передайте, пожалуйста, Сергею Сергеевичу [Митрохину] мое крайнее удивление его солидарностью с замгорпрокурора Юдиным. С каких это пор ЯБЛОКО вступает в союз с чиновником, явно пытающимся обелить себя, оправдать тот "пшик" которым кончилось длительное следствие (за расследованием этого дела Юдин непосредственно осуществлял надзор)?   Юдин умолчал о том, что 6 февраля 2006 года по делу состоялось судебное заседание Черемушкинского суда. Суд вернул дело прокурору на доработку из-за того, что обвинение, мягко говоря, было сформулировано некорректно: толком не было указано, какие именно нарушения и каких именно нормативных актов допустили Канчели и Воронин. С февраля и до сих пор прокуратура этого сделать так и не смогла. Обвинение Канчели, в частности, сводилось к тому, что на него, как на главного конструктора, возложена была "общая ответственность" за устойчивость конструкций. От "общей ответственности" до конкретной вины в конкретных деяниях – дистанция измеряется в парсеках. Это все равно, что возлагать ответственность за любые негативные явления в стране на Президента, поскольку он вообще отвечает за все.
      Кстати, г-н Юдин лично участвовал в судебном заседании 6 февраля – как главный гособвинитель (всего их было трое) и не сумел убедить суд в том, что обвинение предъявлено обоснованно и сформулировано правильно. Прокуратура обжаловала постановление суда и в кассационном и в надзорном порядке (насколько мне известно, дошли до Верховного Суда РФ), но ни один суд с ними не согласился. Теперь, прикрывая свое неумение расследовать такие дела, правильно решать вопросы ответственности, не сумев это сделать с судебной трибуны, замгорпрокурора пытается подменить судебную трибуну телеэкраном.
      Все утверждения о том, что вина и Канчели и Воронина установлена – от лукавого. Юдин даже в заключении экспертизы разобраться не сумел. Вообще непонятно, зачем он, юрист (по крайней мере, по должности) полез в эти технические подробности?! Заключение экспертов и без юдинской путаницы неполное и противоречивое. Достаточно сказать, что эксперты не установили причины обрушения "Трансвааль-парка", не определили, почему только одна колонна (из более чем двух десятков одинаково спроектированных и изготовленных) оказалась согнутой почти под прямым углом – а это имело огромное значение для дела: ведь именно с потери устойчивости этой колонны началось обрушение. Прокуратура до сих не знает, куда вообще делась эта колонна: на время следствия ее отправили на хранение во двор одного из отделов милиции, где ее неизвестно кто распилил, вырезав центральную часть (ту самую, на которой был изгиб). Исчезло главное вещественное доказательство. Прокуратура не знает (и не желает знать), кто и когда подменил кадры видеоконтроля, на которых была запечатлена упомянутая колонна непосредственно перед обрушением (эти кадры вечером сразу после обрушения успели увидеть многие).
      Смехотворно выглядит заявление зампрокурора города о том, что дело в отношении Воронина прекращено за отсутствием состава преступления потому, что доказательства его вины были сомнительными. Одно из двух – или нет состава и тогда причем доказательства: состава нет при любых доказательствах; или нет доказательств – тогда причем состав: то, что не доказано по определению не может содержать состав преступления. Наконец, речь идет об одном и том же событии и одних и тех же доказательствах. Если они сомнительны для вывода о виновности Воронина, то куда делись эти сомнения, когда речь зашла о Канчели? И наоборот – если доказательства достаточны для вывода о виновности Канчели, то куда эти доказательства исчезли, когда речь зашла о Воронине?
      Я глубоко сочувствую всем потерпевшим – но вряд ли хоть кто-нибудь из них заинтересован в наказании невиновных. Наказание невиновных всегда означает безнаказанность виновных, что беременно повторением трагедии.
      И последнее. Требовать отмены прекращения дела в отношении Канчели невозможно по правовым основаниям: Канчели уже 68 лет, за инкриминированные ему деяния не может быть назначено наказание строже 5 лет лишения свободы. Потому на него и распространяется амнистия. Это как четыре правила арифметики – никакой прокурор, даже Генеральный, не может их отменить. Согласие Канчели на применение амнистии вовсе не означает признание им своей вины. Точно также безапеляционность заявлений Юдина вовсе не означает их правильности.
      Разделяя возмущение С.С. Митрохина безобразным ведением дела в прокуратуре, думаю, все же, что недостатки прокурорской работы не суть основание для привлечения к уголовной ответственности кого бы то ни было. Что касается предлагаемой законодательной инициативы, то об этом стоит подумать – законодательство действительно несовершенно (мне даже кажется, что в УК РСФСР вопросы ответственности за нарушение строительных норм и правил были решены лучше, чем в действующем УК РФ).
 
С уважением и давнишними добрыми пристрастиями к ЯБЛОКУ в целом и лично к Сергею Сергеевичу.
 
Ю. А. Костанов.