ЗАКЛЮЧЕНИЕ по материалам судебного процесса по делу Э.А.Ульмана и др.

 
          Как следует из имеющихся материалов, Северо-Кавказский окружной военный суд с участием присяжных заседателей рассмотрел уголовное дело по обвинению военнослужащих: капитана Э.А.Ульмана, лейтенанта А.Е.Калаганского, прапорщика В.Н.Воеводина, майора А.В.Перелевского, – в совершении ряда тяжких и особо тяжких преступлений, включая убийство нескольких лиц, умышленное уничтожение имущества[1], превышение должностных полномочий.
          Согласно версии государственных обвинителей, частично изменивших обвинение в ходе прений сторон, названные лица 11 января 2002 года при участии в качестве разведывательной группы специального назначения в военной операции на территории Северо-Кавказского региона в районе села Дай Шатойского района Чеченской Республики обстреляли автомобиль с находившимися там гражданскими лицами, убив гражданина Аслаханова и ранив Тубурова и Сатабаева. Двое раненых мужчин, а также не пострадавшие Бахаев, Мусаев и Джаватханова были захвачены разведгруппой, а затем по приказу майора А.В.Перелевского расстреляны из бесшумного оружия; в ночь на 12 января трупы (кроме тела убежавшего и скончавшегося затем от пулевого ранения Мусаева) были погружены в задержанный ранее автомобиль УАЗ, и машина была подожжена.
          Как отмечается в приговоре суда от 11 мая 2004 года, коллегия присяжных заседателей, признав доказанными изложенные факты, нашла, что подсудимые «действовали в соответствии с предоставленными им служебными полномочиями, не выходя за их пределы» и признала их невиновными.
          Согласно части 2 статьи 385 УПК Российской Федерации, «оправдательный приговор, постановленный на основании оправдательного вердикта присяжных заседателей, может быть отменен по представлению прокурора либо жалобе потерпевшего или его представителя лишь при наличии таких нарушений уголовно-процессуального закона, которые ограничили право прокурора, потерпевшего или его представителя на представление доказательств либо повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов и ответов на них».
          Полагаю, что в данном случае есть основания говорить о ряде нарушений уголовно-процессуального законодательства, которые повлияли на содержание поставленных перед присяжными заседателями вопросов и ответов на них.
          1. Призванные из Ростовской области присяжные заседатели не могли образовать беспристрастной коллегии для разрешения уголовного дела, где подсудимыми выступают российские военнослужащие, а жертвами –  граждане чеченской национальности. При опросе 82 кандидатов в присяжные заседатели по данному делу это обстоятельство выявилось с очевидностью. Стороне обвинения надлежало, предвидя такую ситуацию, заранее ходатайствовать о переносе дела для рассмотрения в другой судебный округ (ст. 35 УПК Российской Федерации[2]). Отсутствие следов такого ходатайства в материалах уголовного дела, в особенности, в протоколе судебного заседания, не заявление о том, что «вследствие особенностей рассматриваемого уголовного дела образованная коллегия присяжных заседателей в целом может оказаться неспособной вынести объективный вердикт» (ч. 1 ст. 330 УПК Российской Федерации) могут  повлечь отклонение  кассационной инстанцией довода о тенденциозности состава присяжных заседателей, поскольку в состязательном процессе сторона должна выразить свою позицию своевременно.
          2. Коллегия присяжных заседателей однажды распускалась из-за выбытия многих ее членов, после чего в новый состав коллегии были включены несколько человек из  состава прежней коллегии присяжных заседателей. Состоявшееся к этому времени судебное исследование было признано недействительным, что исключало возможность включения в состав вновь образованной коллегии присяжных заседателей, знакомых с обстоятельствами дела и, следовательно, имеющих предвзятое мнение, сложившееся вне рамок нового судебного следствия. Такие действия суда противоречат также требованиям ст. 326 УПК Российской Федерации о порядке составления предварительного списка присяжных заседателей, в частности, части 3-й этой статьи: «одно и то же лицо не может участвовать в течение года в судебных заседаниях в качестве присяжного заседателя более одного раза».
          Часть 3 статьи 329 УПК Российской Федерации[3] позволяет присяжным заседателям, освободившимся в связи с роспуском коллегии, участвовать в новом отборе коллегии присяжных заседателей, однако включение их в коллегию присяжных заседателей исключено по изложенным выше основаниям.
          3. В вопросном листе фигурируют вопросы и формулировки, «требующие от присяжных заседателей… собственно юридической оценки при вынесении присяжными заседателями своего вердикта», что запрещается частью 5 ст. 339 УПК Российской Федерации. Например, 2-й вопрос требует от присяжных заседателей оценить, вышел ли Ульман «за пределы полномочий, предоставленных ему как заместителю командира роты… и представителю власти при проведении контртеррористической операции». Понятия «представитель власти», «контртеррористическая операция» являются собственно юридическими, так как их значение определено законами и лежит за рамками обыденного сознания; «пределы полномочий» представителей власти в соответствующей обстановке также устанавливаются нормативными актами.
Аналогичные формулировки, не соответствующие нормам о разграничении компетенции между судьей и присяжными заседателями (ст. 334 УПК Российской Федерации[4]) содержатся также в 5-м, 7-м, 11-м, 14-м и других вопросах.
          4. В свете вышесказанного возникает подозрение, что предметом судебного следствия и прений сторон оказались собственно юридические вопросы. Такое нарушение грубо противоречит части 7 ст. 335 УПК Российской Федерации[5], а потому неоднократно служило поводом для отмены в кассационном порядке оправдательных приговоров, постановленных на основании вердиктов присяжных заседателей.
          Надо отметить также, что приговор от 11 мая 2004 года расходится с вердиктом присяжных заседателей. На стр. 9 и 12 приговора утверждается, будто коллегия присяжных заседателей вынесла вердикт «о невиновности подсудимых», который интерпретируется судьей как свидетельство отсутствия в  действиях подсудимых «состава преступления». Между тем, присяжные заседатели ни по одному из пунктов обвинения не констатировали «невиновности» подсудимых, так как все время оставляли соответствующий вопрос без ответа. По сути, коллегия присяжных заседателей констатировала непричастность подсудимых к совершению преступления (п. 2 ч. 2 ст. 302 УПК Российской Федерации[6]). Данное нарушение, однако, не может послужить кассационным поводом к отмене оправдательного приговора суда с участием присяжных заседателей.
          К сожалению, в представленных материалах отсутствует текст напутственного слова председательствующего судьи, что лишает экспертов возможности проверить некоторые догадки.
По-видимому, имеющаяся среди материалов копия вопросного листа представляет собой не дубликат подлинного вердикта присяжных заседателей, а заполненный представителем потерпевшего черновик. В противном случае по тексту этого документа необходимо сделать два замечания: во-первых, нельзя установить, производилось ли голосование по вопросам и каковы его результаты (нарушение требований ч. 9 ст. 343 УПК Российской Федерации[7]); во-вторых, ответы записаны (адвокатом? присяжными?) в виде «да» и «нет» без пояснительного слова, а вместо слов «без ответа» стоят прочерки (нарушение требований ч. 7 и 8 ст. 343 УПК Российской Федерации[8]).
 
5 июля 2004 года
 
В.М.Гефтер
 
С.А.Пашин

[1] Лейтенант А.Е.Калагановский в совершении данного преступления не обвинялся.

[2] «1. Территориальная подсудность уголовного дела может быть изменена:
1) по ходатайству стороны – в случае удовлетворения в соответствии со статьей 65 настоящего Кодекса заявленного ею отвода всему составу соответствующего суда;
2) по ходатайству стороны либо по инициативе председателя суда, в который поступило уголовное дело, – в случаях:
а) если все судьи данного суда ранее принимали участие в производстве по рассматриваемому уголовному делу, что является основанием для их отвода в соответствии со статьей 63 настоящего Кодекса;
б) если не все участники уголовного судопроизводства по данному уголовному делу проживают на территории, на которую распространяется юрисдикция данного суда, и все обвиняемые согласны на изменение территориальной подсудности данного уголовного дела.
2. Изменение территориальной подсудности уголовного дела допускается лишь до начала судебного разбирательства.
3. Вопрос об изменении территориальной подсудности уголовного дела по основаниям, указанным в части первой настоящей статьи, разрешается председателем вышестоящего суда или его заместителем в порядке, установленном частями третьей, четвертой и шестой статьи 125 настоящего Кодекса».

[3] «Если количество выбывших присяжных заседателей превышает количество запасных, то состоявшееся судебное разбирательство признается недействительным. В этом случае в соответствии со статьей 328 настоящего Кодекса председательствующий приступает к отбору присяжных заседателей, в котором могут принимать участие и присяжные заседатели, освободившиеся в связи с роспуском коллегии».

[4] «1. В ходе судебного разбирательства уголовного дела присяжные заседатели разрешают только те вопросы, которые предусмотрены пунктами 1, 2 и 4 части первой статьи 299 настоящего Кодекса и сформулированы в вопросном листе. В случае признания подсудимого виновным присяжные заседатели также указывают в соответствии со статьей 339 настоящего Кодекса, заслуживает ли подсудимый снисхождения.
2. Вопросы, не указанные в части первой настоящей статьи, разрешаются без участия присяжных заседателей председательствующим единолично».

[5] «В ходе судебного следствия в присутствии присяжных заседателей подлежат исследованию только те фактические обстоятельства уголовного дела, доказанность которых устанавливается присяжными заседателями в соответствии с их полномочиями, предусмотренными статьей 334 настоящего Кодекса».

[6] «2. Оправдательный приговор постановляется в случаях, если: […] 2) подсудимый не причастен к совершению преступления».

[7] «В случае, если ответ на вопрос принимается голосованием, старшина указывает после ответа результат подсчета голосов».

[8] «7. Ответы на поставленные перед присяжными заседателями вопросы должны представлять собой утверждение или отрицание с обязательным пояснительным словом или словосочетанием, раскрывающим или уточняющим смысл ответа ("Да, виновен", "Нет, не виновен" и т.п.).
8. Ответы на вопросы вносятся старшиной присяжных заседателей в вопросный лист непосредственно после каждого из соответствующих вопросов. В случае, если ответ на предыдущий вопрос исключает необходимость отвечать на последующий вопрос, старшина с согласия большинства присяжных заседателей вписывает после него слова "без ответа"».