С.А.ПАШИН – Поскольку в прошлый раз много говорили о статистике, то, может быть, несколько цифр приведу и я. Я работаю с книгой Зубкова «Карательные органы в России на рубеже тысячелетий». Другие авторы дают некоторые безграмотные, но показательные по количеству заключенных данные о 766 тысячах и коэффициент: на 100 тысяч населения – 280 человек. Когда судебная реформа начиналась, заключенных в России, в том числе, следственных арестованных, было 425 тысяч человек. Таким образом, за годы судебной реформы количество заключенных возросло вдвое. Что касается 2003 года, то в 2003 году, в том числе, в воспитательных колониях, СИЗО и тюрьмах, содержалось 877 тысяч человек. Таким образом, когда я говорил, что лишь в незначительной мере удалось уменьшить количество заключенных, сейчас это примерно 820 тысяч, то, наверное, я был в своем праве. По сравнению же с началом судебной реформы, количество заключенных только возросло. Если говорить о следственно арестованных, то, опять-таки, пик посадок приходился на вторую половину 99 года, тогда следственно-заключенных было 292 тысячи. Это был пик после судебной реформы. Фантастической цифры, которую приводили вчера – 450 тысяч – никогда не было. В 2001 году Генеральный прокурор заявил – это он заявил в докладе Совету Федерации – что прокуроры давали санкции на заключение под стражу 350 тысяч человек. Понятно, что эти 350 тысяч сидели не одновременно. Так вот, сразу же после этого, 99 год, кривая поползла вниз: в 2000 году следственно-арестованных было 170 тысяч человек, а накануне принятия Уголовно-процессуального Кодекса нового – их было 117 тысяч человек. Никакого влияния на количество следственно-арестованных в сторону уменьшения принятие нового УПК не оказало. Если быть точным, то сразу после принятия нового УПК количество заключенных составило 82 тысячи 801 человек – то есть, кривая ползла, принятие нового УПК и кривая продолжала ползти. Но уже в 2003 году следственно-арестованных было 99 тысячи 961 – по данным на июнь. Таким образом, с принятием нового УПК кривая следственно-арестованных поползла вверх, некоторое было замешательство – чуть кривая вниз, потом снова вверх. И сейчас она, как говорили на прошлом мероприятии, уже следственно арестованных более 100 тысяч – говорили, что 130 тысяч, если не ошибаюсь.

Можно, конечно, и сказать, что в два раза возросло количество заключенных с 92 года, но, видимо, судебная реформа не оказывает влияния на количество следственно-заключенных и тюремного населения вообще.

Что оказывает влияние? – По моему, два фактора. Во-первых, политическая воля – я помню, когда Президент наш сегодняшний – Владимир Владимирович Путин еще был Председателем Правительства, но уже был назначен Преемником, то одно его заявление, что слишком много сажают, слишком много тюремного населения, в течение двух месяцев вызвало уменьшение тюремного населения на 30 тысяч человек. Только одно слово. По сути дела, роль играет политическая воля, и вот это, пожалуй, самое главное.

Я думаю, что мы, к сожалению, изъяли из предварительных проектов, конкретные предложения, и часть этих предложений касалась сокращения численности тюремного населения, по крайней мере, в два раза.

Я полагаю, что мы должны ставить перед нынешним этапом судебной реформы практические цели. Ну, например, в результате наших усилий, на сколько увеличится реальное исполнение судебных решений? На сколько увеличится рассмотрение дел в судах? И на сколько мы хотим уменьшить численность тюремного населения?

Э.А. ПАМФИЛОВА – Спасибо. Я тогда позволю себе, буквально, одну минуту, комментарий.

Дело в том, что все-таки давайте честно скажем, что тюремное население сократилось существенно – с 1 300 тысяч, я так примерно говорю, до 800, а может даже еще ниже цифры, за несколько лет, за 3-4 года, это очень существенно. Я произнесу, может быть, кощунственную вещь: я думаю, что это не самоцель, но насколько мы готовы, адекватно воспринимаем, вводя альтернативные методы наказания, реабилитацию, скажем, степень социального сопровождения – я не только о несовершеннолетних говорю, но и вообще и т.д. и т.д. Общество готово принимать тех, кто выходит? И что в результате – рецидив? И т.д. и т.д. Я не буду внедряться во все это, мне кажется, это очень серьезная тема, и ее или затрагивать, или вообще сейчас трогать не надо, нужны отдельные, наверное, какие-то слушания. Не так все просто. Сокращается и сокращается реально, да – а в результате что? Что с ними? И что с обществом? Какое взаимоотношение? Куда они уходят?

С.В. ВАЛЬКОВ – У меня коротко, по цифрам только. По Ивановской области. У нас до введения УПК и возможного заявления Путина в СИЗО было 2 тысячи человек. Я запомнил, потому что там была одна вещь специальная. Я ходил мониторинг делать, но там для меня важным было, что на 2 тысячи человек 50 зараженных СПИДОМ было, потому что на всех поступающих анализ делали. Потом оказалось после всех этих нововведений – 640 человек. Вот, в СИЗО именно. С 2 тысяч – 640. И сразу стало свободней в камерах, нормальные появились условия. Но численность человек со СПИДОМ оказалась все равно 45 человек из 600 уже. Это к тому, как заражаются.

Потом я недавно туда ходил, снова по жалобе, и там уже снова 1000 человек. Они говорят, что следователи уже приноровились к новому УПК и поэтому у них там опять достаточно плотно.

Э.А. ПАМФИЛОВА – Спасибо.

КТО-ТО С МЕСТА – У меня реплика по поводу всех этих цифр о тюремном населении. Сабир Гаджиметович Кехлеров не успел об этом вчера во всеуслышание сказать, но мы рядом сидели, и у него такая пачка статистических данных и не только. Он абсолютно уверен в том, что позитивные изменения в этом смысле, то есть, уменьшением тюремного количества вызваны, ни в коей мере, не процессуальными, судоустройственными и т.д. причинами, а изменениями в материальном законе, уголовном: у нас за кражи практически там нету никого и хулиганство исчезло. И вся эта «дельта» ушла, вот за счет этого. Это мнение замгенпрокурора и я с ним полностью согласен.

Э.А. ПАМФИЛОВА – Спасибо. Да, пожалуйста.