С.Б. КРЫЖОВ – Я на основании тех жалоб, которые ко мне поступают, хотел тоже свое мнение высказать относительно возможных изменений.

Первое касается допроса детей в уголовном процессе. Ко мне поступила жалоба, где ребенка допрашивали в отношении ее матери. Ребенку 9 или 10 лет – такой возраст. Но допрос проводился в отсутствие законного представителя, отца ребенка уведомили о том, что будет допрос проводиться, но отец в разводе с матерью этого ребенка, он отказался присутствовать, и допрос проводился в присутствии педагога, а в качестве педагога выступил один из работников милиции, имеющий педагогическое образование. Поскольку твердо не установлено законом, какой педагог должен быть – тот, который обучает ребенка в школе или, может, какой-то другой, Поэтому, у меня, собственно говоря, несколько предложений в этом плане.

Первое, связанное с тем, что законный представитель обязан быть. Ну, в данном случае, мать, в отношении которой допрашивали ребенка, была законным представителем, тут коллизия есть, но отца, который не пришел, можно было бы привести, если бы закон это позволял, вызвать так же, как свидетеля и обязательным образом призвать к тому, чтобы он присутствовал на допросе дочери.

Второй момент. Ребенок после этого получил нервный срыв, и сам факт того, что ее заставляли говорить против матери, вызвал у ребенка такие негативные последствия. На самом деле, сама информация, которая там была получена, была несущественной. Поэтому мое предложение такое, что детей можно освободить от дачи показаний в отношении родственников, которые указаны в 51 статье Конституции и соответствующей статье УПК. Просто освободить, и не на их усмотрение оставить этот вопрос, а просто освободить. А второй момент – когда оформляют процессуальные документы, в приложении к УПК есть эти образцы, и когда ребенку говорят: подпишите, что вы знакомы с требованиями 51 статьи Конституции, ребенок, конечно, не знает, что там написано. Поэтому вот эти формы должны быть переработаны так, чтобы ребенок, допустим, уже более старшего возраста, мог бы их прочитать и осознать, что ознакомлен с тем, что может быть свободен от дачи показаний в отношении родителей. Прямым текстом должно быть написано. Это первый вопрос.

Второй вопрос связан с жалобами по обжалованию гражданских дел в надзорном порядке. Новый ГПК установил право обжалования в надзорном порядке для лиц, которые не участвовали в судебном процессе, но права которых этим решением затронуты. И они подпадают под тот же самый годовой срок, которым сейчас ограничено право на обжалование гражданских дел, несмотря на то, что они могли и не знать о том, что это решение суда нарушает их права. На мой взгляд и годичный срок – совершенно неправильно, потому что он должен быть, хотя бы, таким же как правоотношение, которое имеет сроки давности: связанное с имуществом – 3 года, если честь и достоинство – без срока, вот в этом порядке. Но, во всяком случае, необходимо сделать так, чтобы для лиц, которые не участвовали в процессе, годичный срок исчислялся не с момента вынесения решения, а с момента, когда он узнал или должен был узнать о том, что это решение нарушает его права. В противном случае ему приходится идти в суд и на усмотрение судьи доказывать, что это решение, затрагивает его права и что он пропустил срок по каким-то уважительным причинам. Это тоже на усмотрение судьи, и, на самом деле, получается, что его право ограничено и обставлено еще необходимыми дополнительными процедурами. Поэтому, предложение, чтобы годовой срок наступал с момента, когда стало известно о нарушения права.

Ну, и последний вопрос – он связан с достаточно большим количеством жалоб на то, что суды не выдают копии материалов дела за счет тех лиц, которые…ну, в основном, это лица, которые отбывают наказание в местах лишения свободы, и которые не могут реализовать свое право, которое сейчас Уголовно-процессуальным Кодексом установлено – на снятие за свой счет копий материалов дела. Вплоть до председателя Московского областного суда – я разговаривал лично со Светланой Викторовной Марасановой – у нее позиция очень странная: она не считает осужденного обвиняемым. Хотя, Уголовно-процессуальный Кодекс объясняет, что такое обвиняемый на разных стадиях процесса и, в том числе, после вынесения приговора. Вот этот вопрос просто не решается, наверное, из-за того, что материальная часть не обеспечена. Цена установлена законом о государственной пошлине за выдачу, но это не решается. Ну, я соответствующее обращение сделал и Уполномоченному Российской Федерации, и по линии Верховного Суда, может, что-то сдвинется, но просто это такой момент. Вот это все, что я хотел сказать.

Э.А. ПАМФИЛОВА – Сергей Анатольевич, вы что-то хотели..