В.В. ПОЛЕТАЕВ – Я не юрист, в отличие от большинства здесь присутствующих, поэтому я хочу выразить взгляд как бы снизу, потому что я инженер, а знаете, бывают проекции – взгляд сбоку, снизу, сверху ...

Э.А. ПАМФИЛОВА – …Общественности.

В.В. ПОЛЕТАЕВ – Да, общественности. Я хочу сказать, что очень хочется, чтобы после этих слушаний кому-то в судах, а лучше, как можно большему числу простых людей стало гораздо легче. Хочу подтвердить тот тезис, который записан в третьей части, о том, чтобы обеспечить полноту и точность протоколирования судебных заседаний. Я для того, чтобы вы потом не сомневались, покажу то, с чем мне приходится обычно сталкиваться в судах.

Дело в том, что я сужусь за свою жилплощадь. Я родился в коммуналке 52 года назад. И до сих пор проживаю в коммуналке. Правда, сейчас я проживаю в центре Москвы на Большой Полянке. Так вот, в моем деле за 8 лет уже 4 или 5 обложек. Я покажу только одну обложку за 1999 год. Здесь 8 заседаний только с 02.07. по 24.12. 1999 года. Прошло 8 заседаний, потому что каждый год меняются номера дела и т.д. и т.п. Это только одна обложка из пяти в этом деле. Значит, решить – невозможно.

Что я хочу сказать? Практически все постановления городского суда, президиума московского городского суда, все они рукописные, их приходится все перелопачивать...

Э.А. ПАМФИЛОВА – Извините, расшифровывать, может? Перелопачивать – расшифровывать?

В.В. ПОЛЕТАЕВ – Да-да. Расшифровывать. Я вам покажу расшифровку только одного протокола судебного заседания. Это не копия одних и тех же страниц, тут первая копия, отпечатанная на машинке. Это 2 августа 2001 года, Замоскворецкий суд. Вот посмотрите. Я делаю их такими большими, потому что, когда их 25 страниц протокола, с ними трудно просто работать. Мне проще положить такой большой лист и переносить на него замечания. И вы знаете, по ГПК в течение 3-х дней с момента получения рукописного протокола, который невозможно читать, потому что в этих вещах у меня на каждой странице либо пропуски, либо точки, потому что невозможно понять, что же там было написано.

Это только протокол одного судебного заседания, и то, по-моему, незаконченный… И после этого я имею право принести в течение трех дней замечания по этому протоколу, иначе через три дня у меня их просто не примут. Вы понимаете, что это за работа: сидишь ночью и с диктофона или какой-то техники переписываешь, пытаешься разгадать, что написали эти люди, что написал секретарь судебного заседания. Поэтому это: полнота и точность протоколирования – это самое необходимое, что нужно людям. У меня здесь с собой копии протоколов, где на полстраницы стоит буква «Z» . Я тоже подавал на это возражения, в том смысле, что не может быть этого: протокол судебного заседания написан разной рукой, практически видно, где-то почерк спешный, где-то неспешный, и на полстраницы – несколько строчек и буква Z. Куда девалась эта информация? Сейчас я могу это дело найти…

Э.А. ПАМФИЛОВА – Не надо, мы вам верим.

В.В. ПОЛЕТАЕВ – Вот – постановления городского суда, они также все рукописные, и их приходится, видите..

Э.А. ПАМФИЛОВА – Да-да, понятно.

В.В. ПОЛЕТАЕВ – …чтобы можно было их читать. Потому что читать такой вот текст, просто невозможно. Этот тезис я доказал, да?

Э.А. ПАМФИЛОВА – Да-да. Это то, о чем мы говорили – что материально-техническое оснащение, формы работы, остались дореволюционные. Еще у вас есть, что еще добавить?

В.В. ПОЛЕТАЕВ – Конечно-конечно. Будучи инженером, а не юристом, мне приходится, доказывать то, что в обычной, так скажем, технической практике, юридически, доказывать просто не имеет никакого смысла. Но дело в том, что у нас судьи решают вопросы так, как им хочется, а не так, как велит ГПК и закон.

Вот, например, я прихожу в городской суд и показываю. Вот я сейчас сел напротив вас – так же я веду себя в городском суде, потому что я уже настолько, так сказать, там засвечен, что, как бывали личные враги Гитлера, так вот, я – личный враг, допустим, председателя суда. Я с ней неоднократно встречался по разным вопросам, а она считает меня личным врагом. Вот любая судейская коллегия, которая там есть, не удивляется таким вещам. Я прихожу и так же говорю: посмотрите, вот, я избираюсь в депутаты районного собрания, вот решение районного собрания, в котором написано, что я не взял документы и не представил для регистрации, вот написано, какой документ. Это уже нарушение. Я им показываю, что речь идет о документе, который я представил, вот этот документ, вот этот документ, где написано время…

Э.А. ПАМФИЛОВА – Извините, я вас прерву, я просто довершу ваше выступление вот каким образом. Вот вы работаете с Иванцовым. Я хочу сказать, что это действительно уникальный человек, который объединяет в Москве людей, которые, приходят и жалуются, со своими конкретными проблемами. И он им помогает, это такая хорошая технология, вся эта школа борьбы за свои права, они новые технологии осваивают, т.е. мало того, что они учатся сами свою проблему отстаивать, по возможности, на всех этих ужасных чиновничьих уровнях, так они еще потом, проделав собственный такой тяжелый путь, начинают помогать и другим людям. И такая цепочка создается. Люди, которые оказались в тяжелой ситуации, бьются во все двери и не знают, что делать. Такая самоорганизация людей, пострадавших от произвола на том или ином уровне, и умение, скажем, добиваться своих целей, помогать другим. Но там, где они уже не могут, должны подключаться, в том числе, и мы. Правильно, да?

В.В. ПОЛЕТАЕВ – Элла Александровна, извините, у меня еще два вопроса. Дальше я показываю в том же суде уже стенограмму, вернее, протокол всего заседания, где прокурор говорит, что отказ мне в регистрации неправомерен, но, тем не менее, – я хочу сказать о прокуратуре – следующая строка: считаю возможным отказать в удовлетворении требований. Понимаете, что это? – Отказ мне в регистрации кандидатом в депутаты неправомерен, но, тем не менее, он поддерживает отказ в регистрации! Вы понимаете, это же документ!

Э.А. ПАМФИЛОВА – Это иллюстрация того, о чем мы говорили…

В.В. ПОЛЕТАЕВ – И это при всем при том, что пленум Верховного Суда сказал, что несвоевременная сдача первого финансового отчета кандидата не влечет за собой отказ в регистрации, но я не могу дойти до Верховного Суда. Потому что меня держат таким образом, что до сих пор я в Верховный Суд еще не попал, с марта месяца, понимаете?

Э.А. ПАМФИЛОВА – Я уверена, что вы попадете, уверена…

В.В. ПОЛЕТАЕВ – Что мне хочется сказать в этом плане, новый ГПК, он позволил поставить новые рогатки в достижении своих целей. Я считаю, что в городском суде, если все там враги кого-то, допустим, меня или каких-то других лиц, там должна быть только одна инстанция: коллегию прошел – иди сразу в Верховный Суд. Верховный Суд у нас не принимает пока ты не прошел президиум и председателя городского суда. Это значит, надо взять документы, все заново перелопатить, потом послать, два месяца они рассматривают, потом месяц идет дело, потом снова в суд, потом тебе звонят, приходишь получать – и снова это колесо. То есть, городской суд затягивается минимум на полгода.

Когда человек сумеет чего-то добиться, как я, например, добивался, опротестовывал действия властей – заместителя генерального прокурора Давыдова Владимира Ивановича, то для того, чтобы поломать судебную практику. Только Генеральная Прокуратура держала дело пять месяцев, пять месяцев Прокуратура готовилась, то есть, дело затягивается на многие и многие годы. Позвольте…

Э.А. ПАМФИЛОВА – Все, все, Владимир Викторович. Я, извините, злоупотреблю правом ведущей…Остальные проблемы давайте в рабочем порядке. У нас очень мало времени. У нас еще два выступающих. Еще Мара Федоровна Полякова должна выступить, Тамара Георгиевна Морщакова должна подвести итог. Дело в том, что у нас появился, неожиданно совершенно, Сергей Борисович Крыжов, уполномоченный по правам человека в Московской области. Сергей Борисович, просит слова, ну, я не могу не дать. Проходите, пожалуйста. Вы знаете всю эту историю с Московской областной думой?