О.Н. ЗИМЕНКОВА – Спасибо большое за возможность мне подать реплику по поводу альтернативного судопроизводства. Вчера уже в нескольких выступлениях прозвучала мысль о том, что наряду с совершенствованием судебной системы, необходимо также развивать альтернативные способы разрешения споров. Ну, речь идет конечно, в основном, об имущественных спорах между предприятиями, а также с участием граждан, в том числе –потребителей, – то, о чем сегодня говорила Диана Михайловна Сорк, но это отдельная тема.

Речь может идти здесь, в частности, о том, – и моя реплика касается того, – что развитие альтернативных способов рассмотрения споров у нас идет с одной стороны хорошо, с точки зрения развития законодательства, а с другой стороны – встречает определенные сложности с позиции правоприменителя. Сложности заключаются в следующем.

Законодательство у нас действительно претерпело изменения и с учетом действия соответствующих статей Гражданско-процессуального Кодекса защита имущественных прав может осуществляться в судах, в арбитражных судах и в третейских судах. То есть у нас уже есть основа для обращения в суды альтернативных возможностей. В 2002 году появился закон о третейских судах, который заменил существовавшее Положение о третейских судах. Соответственно, третейские суды, которые создаются в России, они создаются достаточно активно, их уже достаточно много и они получили такую законодательную основу.

О каких третейских судах идет речь? – Ну, вот те, что появились за 90-е годы, они, в основном создаются при торговых палатах субъектов Российской Федерации. При Торгово-промышленной палате Российской Федерации создан такой Третейский суд по рассмотрению споров между российскими предприятиями без участия предприятий с иностранными инвестициями.

Создаются специализированные третейские суды. Вот я, в частности, являюсь арбитром, третейским судьей третейского суда РАО ЕЭС. Могу сказать, что количество дел увеличивается с каждым разом, но, правда, при содействии самого РАО ЕЭС, которое завязало все свои предприятия на то, чтобы передавали свои споры на рассмотрение третейского суда.

Специализированный суд. Казалось бы развивается принцип возможного альтернативного рассмотрения споров, когда стороны не хотят обращаться в государственные суды по ряду причин. В частности, речь может идти о коммерческой тайне – они не хотят, чтобы она была оглашена в государственных судах. В частности, потому что они хотят, чтобы судопроизводство велось эффективно, быстро и с участием специалистов, которые понимают суть вопроса и которые могли бы вынести решения, исходя из понимания сути дела. Вот это то основное, что привлекает стороны при обращении к альтернативным способам разрешения споров.

Но, при том, что есть и закон, есть и третейские суды, они действуют на основании своих регламентов, наблюдается тенденция – и эта тенденция достаточно четко прослеживается и со стороны Высшего Арбитражного Суда и некоторых арбитров Арбитражного Суда, которые публикуют свои мнения и высказывания и, главное, их отстаивают, – в том, что третейское разбирательство не есть окончательное разбирательство. Это некий досудебный способ рассмотрения спора. А вот окончательное решение должен выносить уже государственный арбитражный суд. И, соответственно, само решение третейского суда может быть и отменено государственным судом, а может быть просто не переведено в исполнение и исполнено. Отсюда, исходя из такой позиции, которая, в принципе, не противоречит закону о третейских судах, но она создает определенную атмосферу в государственных арбитражных судах, которые и призваны, они обязаны по закону исполнять решения третейских судов. Вот, отношение такое: а мы еще посмотрим, как вы там решили по существу спора. И наблюдается тенденция отмены решений третейских судов. Тем самым у сторон, которые обращаются к альтернативным способам разрешения споров, теряется уверенность в том, что решение третейского суда будет надлежащим образом исполнено.

И государственный арбитражный суд – отдельный вопрос, почему называется государственный арбитражный. Это вообще неправильное понимание арбитража. Во всем мире арбитраж – это третейский суд, а у нас с времен советской власти считается, что арбитражный суд – это государственный суд. Когда говоришь с иностранцами, нужно долго объяснять, что арбитражный суд, это не тот суд, который вы понимаете, это совсем другой суд. Вопрос идет о том, что нет уверенности, что обращение к таким способам приводит к нормальному результату и тем самым спор разрешается по существу и прекращается.

И второе, о чем я хотела сказать. Не только в отношении третейских судов, которые созданы для рассмотрения споров между нашими российскими предприятиями, есть такая тенденция, но и в отношении международных коммерческих арбитражей.

У нас в стране действуют уже с 30-х годов два известнейших международных коммерческих института, которые по своему положению и по закону о международном коммерческом арбитраже 1993 года призваны рассматривать внешние коммерческие споры. Надо вам сказать, наш международный коммерческий арбитражный суд и морская арбитражная комиссия, которая существует при Торгово-промышленной палате Российской Федерации с 30-х годов, является , во-первых, одним из старейших институтов международного коммерческого арбитража, во-вторых, это институт, имеющий уже сложившуюся высокую репутацию. Старше нашего суда только Стокгольмский арбитражный институт, образованный в 1917 году. Все остальные центры: и Венский, и Парижский – они созданы гораздо позднее. Есть закон Международного коммерческого арбитража, есть Регламент Международного коммерческого арбитражного суда. Но опять-таки со стороны государственных арбитражей, которые в соответствии с новым Арбитражно-процессуальным Кодексом теперь являются органами, исполняющими решения Международного коммерческого арбитража. Вот, наблюдается та же самая тенденция – тенденция непризнания окончательного характера.

Есть уже несколько случаев, несколько дел международного коммерческого арбитража, которые не были исполнены государственными арбитражами. По каким основаниям? – Не по тем основаниям, которые предусмотрены в законе: нарушения процессуальных правил. Только по этим основаниям, если нарушены процессуальные правила, решение Международного коммерческого арбитража может быть и не исполнено. По существу, нет возможности обращаться. И здесь дело не только в нашем законе. Здесь дело в том, что существует международно-правовое регулирование на этот счет. Существует Нью-йоркская Конвенция 1958 года, участниками которой является Россия и остальные сто с лишним стран мира. Другие международные конвенции, предусматривающие, что Международный коммерческий арбитраж – это специфический орган рассмотрения такого рода споров. И, соответственно, решения его должны признаваться и исполняться. Вот по ряду дел отказывались субъекты Арбитражного суда Российской Федерации признавать и исполнять решения только потому что арбитражный судья посчитал, что Международный коммерческий арбитраж иначе истолковал норму.

И другая тенденция. Поскольку теперь к ведению государственных арбитражей внесено также признание исполнения иностранных арбитражных решений, то есть вынесенных за границу. Вот есть один такой случай, но говорят, что есть еще несколько других, когда арбитражные суды отказывают приводить в исполнение иностранные арбитражные решения, касающиеся какого-то российского предприятия, ссылаясь на то, что такое иностранное арбитражное решение нарушает публичный порядок. Само понятие публичного порядка очень широкое у нас, его аккуратно надо применять на практике. Но в данном случае речь шла о том: «А если я его исполню, – говорит этот арбитражный судья, – то тогда это предприятие будет банкротом». Может быть, это и так, но извините, это предприятие закупило оборудование на миллионы долларов и за него не заплатило. А у него есть иностранный контрагент, иностранная фирма, которая, соответственно хотела получить платеж за поставленное оборудование. Что лежит в основе этого контракта? – Международные коммерческие суды рассматривают контракт и рассматривают отношения сторон по этому самому контракту. Дальше его надо исполнять. И когда наш внутренний арбитраж отказывается исполнять, то тогда престиж государства теряется, не говоря уж о том, что рушится сама система международных коммерческих арбитражей, с таким трудом взращенная. И отсутствует вот это понимание.

У нас есть возможность договориться с арбитражными судьями. Новое законодательство начинают применять. Они раньше этого не применяли, потому что раньше исполнение международных коммерческих арбитражей находилось в ведении судов общей юрисдикции. Теперь оно перешло в государственный арбитраж, но, тем не менее, такая тенденция есть, что мы, в конце концов и определяем – будем исполнять или нет. Поэтому говорить о развитии альтернативных способов для рассмотрении споров нужно и можно, но при этом имея в виду, что правоприменительная практика должна быть изменена.

Ну, и самое последнее в завершение – у меня есть одна минутка – в продолжение того, что говорила Диана Михайловна Сорк – вопросами защиты прав потребителей, как выяснилось, мы давно с ней занимаемся – в отношении потребителей. То, о чем вы говорили: граждане, которые приходят со своими спорами в суды. Во всем мире существует так называемый третейский арбитраж. Арбитражи при предприятиях, при торговых предприятиях. Предприятия с арбитражем. Особого рода статус получают торговые фирмы, которые могут на месте рассматривать споры потребителей, не доводя их до суда. Им выгоднее и лучше самому предпринимателю рассмотреть спор на месте, удовлетворить требование потребителя, чем идти и тратить деньги в суде, оплачивать потом государственную пошлину и тратиться на юридическую помощью. У нас отсутствуют такие способы и поэтому все мы с вами, потребители, должны идти в суд по поводу чайника, электропроводки, не говоря уже о том, о чем вы говорили, когда в результате действий лица, оказывающего услуги происходит такого рода ущерб.

Э.А. ПАМФИЛОВА – Спасибо. Пожалуйста, Валерий Федорович Абрамкин, член Совета при Президенте. Все вы его знаете, я его не буду представлять.