Ю.Д. ПАДАЛКО – Общероссийский земский союз. Правозаступник с двадцатилетним стажем. К сожалению устал я за эти 20 лет работы как иное лицо в уголовном процессе, как представитель защиты в уголовном процессе и как представитель по гражданским делам. Устал эмоционировать по поводу тех нарушений судов, следователей, прокуроров, уже просто перекипело все и вынужден я был подойти к необходимости обобщить тот опыт, который у меня наработан за эти 20 лет на системном уровне. Не на таком узкоспециализированном, на котором сейчас многие выступающие, а в отрыве от государственных проблем, проблем государственного устройства, проблем устройства общества, прежде всего местного самоуправления.

Для того, чтобы показать, что государственное устройство настолько у нас прогнило не только в судебной системе, а могу сейчас привести только один коротко пример, по сути это эксклюзивная моя работа по сбору доказательств, по сути говоря, оперативная разработка. Сбора доказательств преступных сообществ – судей, следователей прокуроров, работников ФСБ. По укрывательству коррупционной взяточнической деятельности судей. Вот такая эксклюзивная, документально доказанная информация есть. Я обвиняю судей в исках в частных конституционных жалобах, надзорных жалобах, получении взяток. Ни один правозаступник этого не делает – знает, чем это закончится. Но по отношению ко мне, старому клеветнику, за это меня щекотали по тюрьмам в свое время, наглость имел осудить…

Вот мне удается доказать обоснованность моих обвинений, но однако же судьи, нарушая процессуальные обязанности и по 236 ГПК и по 141 УПК, которая обязывает судей принимать сообщения о преступлениях, собственных даже преступлениях, в том числе и получении взяток, они их, хотя и приобщают к делу, не дают совершенно никаких оценок. Абсолютно. И спокойненько делают то, что им за взятку поручено. Больше того, когда я подаю в Высшую квалификационную коллегию судей не одну, а целых три жалобы подаю на коррупционную, абсолютно преступную деятельность Председателя нашего Московского городского суда Егоровой, ее заместителей, членов кассационных коллегий, – уже 5 месяцев ни ответа ни привета. Когда я подаю заявление в Генеральную Прокуратуру, в приемную – возбудить уголовные дела, два заявления, в отношении этих преступных сообществ, по этим заявлениям в нарушение 45 приказа Генпрокуратуры прошлого года, ноября, по-моему, просто не выдают талона уведомления о сообщении о преступлении. Принятие сообщения о преступлении. И в результате меняется отчетно-статистический статус с формы 2-е на форму 1-е, то есть делается подлог в этой Генпрокуратуре, и эти заявления становятся обычными жалобами в гражданском порядке.

Естественно, я подаю заявление в единственный главный наш орган – Российская Федеральная Служба Безопасности, который по закону ФСБ, по закону об оперативно-розыскной деятельности, ну просто обязана бороться с коррупцией, с преступными сообществами в судейских органах и так далее. Что они делают? Следователь по особо важным делам берет и мне отписочку пишет «это не подведомственно нам» и отправляет к тому же Генпрокурору. Спускают к тому же, на кого мы жалуемся, естественно они сами жалоб своих… без всяких постановлений: «А у нас все нормально!». Такие доказательства наконец-то собраны и я, конечно, буду и в суд подавать, и заявление о возбуждении дела на Патрушева, на его заместителя – это очевидно, потому что здесь корень всего и при подборе кадров судей, и при укрывательстве преступлений и преступных сообществ.

Дабы больше не эмоционировать по этому поводу, я бы хотел сказать, что, на самом деле, системный подход к анализу столь сложной системы как государство и общество и системы государственной, т.е. системы представительных, исполнительных и судебных органов, он просто вопиет как необходимый на сегодняшний день.

Идея инквизиционного правосудия, она несет в себе сверхценность закона и права, писанного элитными небожителями-законодателями. А судьи, прокуроры, адвокаты – носители эзотерических знаний о правильном применения законов, недоступных для овладения простыми смертными. Значит, в основе инквизиционного правосудия лежит идея элитарного общества, идея наличия между людьми непреодолимых генетических и интеллектуальных различий, которые позволяют властной группе, мафии, произвольно повелевать, ну конечно, не прямо, а в форме писания, применения закона, а других – низших, плебеев – обяжет беспрекословно подчиняться любому произволу власти избранных. Конфликтность. Естественно здесь в основе лежит также и практика недопущения «рабов» ни к правотворчеству, ни к осуществлению правосудия, то есть отмена закона о их выборах в судьи гражданами должны быть по 32.3 Конституции.

О народных заседателях, ограничение юрисдикции судов присяжных, запрет конкуренции на рынке правозащитных услуг.

Это отдельная очень серьезная тема. А вот идея состязательного правосудия содержит в себе сверхценность справедливости над законом и правом. Тут и закон, и право, и еще справедливость. Екатерина Вторая говорила: «Нет справедливости там, где есть закон и право». И о какой справедливости можно говорить в нашем неконституционном правосудии, по сей день носителями которого являются только народные суды присяжных заседателей, чьи прецедентные решения, должны не подлежать пересмотру судебными госчиновниками – как у нас по УПК предусмотрено – а должны становиться основой для изменения законов, либо для формализации новых законов.

Значит, в основе состязательного правосудия лежат идеи божественного равенства от рождения всех независимо от социального положения, материального достатка, образовательного и интеллектуального уровня, равенство всех по 19 статье Конституции перед властью народа независимо от положения. То есть источник власти и, в том числе – судебной, лежит в открытой конкуренции, состязании доказательств и убедительности процессуальной деятельности любых – не только адвокатов – представителей защитников, добровольно избранных сторонами в уголовном, гражданском процессе, в судах присяжных заседателей.

И самое главное в состязательном процессе – это не сведение роли государственного чиновника до роли процессуального арбитра, который не правомочен в принятии решений суда, – а возможность, наконец-то, реализовать право народа на прямое законотворчество через прецедентные решения суда присяжных. И вот скорее из этого понимания я считаю, что реформа советского инквизиционного правосудия и становление состязательного по сегодняшний день не начиналась вообще. А попытки реформаторов 90-х годов пришить к телу осла голову благородного оленя естественно оканчивается отторжением принципиально несовместимых материй. И подлинно демократическая судебная реформа начнется лишь тогда, когда проектанты-реформаторы приступят к созданию новых для России комплексных концепций прецедентного права на основе решений судов присяжных для восстановления права народа на законотворчество.

Дело в том, что те предложения по развитию судебной реформы, которые были здесь представлены, и мы здесь их уже много критиковали, мне кажется, имеют очень серьезную новацию, но они все не соединены в некой целостной концепции – по большому счету, они эклектичны. Тут нужна – не в плане учености, а в плане умения – способность прогнозировать последствия законотворчества и его применения. Мы должны уметь экспертировать, прогнозировать то, что применяться будет на практике, мы должны соединять эти законотворческие инициативы во всех сферах деятельности. Прежде всего, если мы говорим о гражданском обществе, мы должны осознать, что основа гражданского общества, сила гражданского общества – это тройка: граждане, которые обладают правом собственности на землю, на свои дома, которые объединили эту коллективную долевую собственность и после этого создали органы местного самоуправления. Без местного самоуправления, которое по сути, запрещено и заменено государственным или полугосударственным, так называемым, муниципальным управлением, которое, кстати, также не имеет права собственности на землю. Без всего этого, без запуска этих механизмов реформы местного самоуправления мы ничего не создадим, мы не создадим силы, которая могла бы помочь нам, реформаторам и практикам вообще что-то сделать. Люди просто не примут любые реформы, даже самые правильные, потому что самое главное ожидание, самая главная потребность общества – это предсказуемость завтрашнего дня, предсказуемость действий и решений чиновников. Однако как гарантировать эту предсказуемость? – Да очень просто. Статья 19 Конституции: все равны перед судом и законом. Давайте забудем Квалификационную коллегию судей. Просто забудем. Забудем о принципе неприкасаемости адвокатов, депутатов, Президента, судей. Забудем и заменим эту неприкасаемость одним простым механизмом: все вопросы о наложении взыскания, дисциплинарной ответственности, о привлечении к гражданской и уголовной ответственности судьи, депутата, адвоката, Президента должен решать только суд по месту выбора этих «иммунитетных» должностных лиц. Уволенные судьи, с которыми мне приходилось говорить, все они говорят, что это идеальное предложение, которое полностью увяжет, наконец-то, создаст обратную связь между волей народа и тех, кого они наделяют своей властью.

Э.А. ПАМФИЛОВА – Спасибо. Я понимаю, что 20 лет борьбы сделали из вас великого философа, но давайте встанем сейчас на реальную почву и будем исходить из наших возможностей. И то, что мы в этой реальной ситуации можем конкретного сделать. Может быть, когда-нибудь то прекрасное, о чем вы говорите, станет реальностью. Сейчас пока это мечта и фантазия. Пожалуйста, Ольга Николаевна Зименкова, профессор Московского государственного института международных отношений МИД РФ.