Л.М. КАРНОЗОВА – Это очень важно, потому что мы с этими ведомствами работаем в партнерстве. То есть, это и наши оппозиционеры, и наши партнеры, потому что одна общественная организация не смогла бы ничего сделать в жестко регламентированной структуре уголовного процесса. Поэтому на базе одного московского суда нам удалось построить такую модель. Там с несовершеннолетними нарушителями работает социальный работник, и это уже другая рамка.

Я не знаю, будут ли на этих чтениях какие-то выступления посвященые ювенальной юстиции как отдельной теме, но, фактически, мы встраиваем наши программы по заглаживанию вреда, программы встреч между правонарушителем и жертвой в контекст формирования элементов ювенальной юстиции.

Программа заглаживания вреда строится на основе принципа добровольности. Если нарушитель согласен на заглаживание вреда, если он чувствует вину и хочет извиниться перед потерпевшим, то дальше вступает в действие ведущий программы восстановительного правосудия, мы проводим такие встречи. И мы получили очень интересные результаты. Статистика, которая у нас есть (конечно, ее нельзя считать репрезентативной) такова: у нас за два полных года прошло десять программ, с подписанием примирительного договора. Здесь я хочу обратить внимание на следующее. В этих десяти программах участвовало одиннадцать потерпевших. По пяти делам потерпевшим требовалось возмещение материального ущерба и он был возмещен в результате действия этих программ. Остальным шести потерпевшим не требовалось возмещение материального ущерба. Тем не менее, потерпевшие соглашались потратить свое время, прийти на эти встречи, и подписывали, в результате, примирительный договор. О чем это говорит? – У нас есть определенные стереотипы о том, что потерпевшие либо жаждут мести, наказания, либо исключительно возмещения материального ущерба. Оказалось, что не так. Оказалось, что для потерпевшего важно увидеть перед собой этого подростка, – это происходит неформально, это – приватный, конфиденциальный разговор, – и убедиться в результате этого разговора, что этот подросток раскаялся и больше не совершит преступлении. И по нашим делам, по тем ребятам, которые проходили по этим программам, рецидивов не было. Но еще раз повторяю: конечно, это еще пока очень маленькая статистика и здесь нельзя обобщать. Я могу сказать, что нашим центром подготовлено несколько региональных групп, аналогичные площадки – именно по уголовным делам – работают в Дзержинске Нижегородской области, в Тюмени сейчас заключили договор со всеми районными судами города для того, чтобы проводить такие программы в течение двух лет, они проводятся также в городе Урае Ханты-Мансийского округа. Это некоторые отработанные модели, результат которых состоит в том, что мы поняли, что это возможно. И вопрос о перспективах является открытым, и именно поэтому важно, чтобы эта тема стала в повестку дня судебной реформы. Спасибо.

Э.А. ПАМФИЛОВА – Спасибо Людмила Михайловна. Пожалуйста, Лопатин Владимир Николаевич, НИИ проблем закона при Генеральной прокуратуре.