С.Г. КЕХЛЕРОВ – Тема общественных слушаний: гражданское общество и судебная реформа. Мне показалось, что была не только объективная критика существующего положения дел, но и какая-то озлобленность.

Представители судебной власти пришли к выводу о том, что судебная реформа не завершена, что есть проблемы в обеспечении реальной независимости судей, сохранении высокого статуса судьи, преодолении нищеты и кадрового голода. Наверное, это правильно.

Я не буду давать оценку, на каком этапе судебной реформы мы находимся. Но меня беспокоит одно, не должно быть так, что судебная система и судебная реформа существует сама по себе, а общество, к которому я отношу и себя, –- само по себе. Так может быть, но не должно быть. Поэтому, наверное, и задача сегодняшних общественных слушаний заключается в том, чтобы и государство, и общество объединили свои усилия для того, чтобы найти выход из ситуации, в которой мы сегодня оказались. А ситуация такова – и оценку сегодня мы услышали, – что проблемы существуют, они не преодолены.

Но нельзя исходить из того, что исполнительная власть покупает судей, а судьи – продажные. Если мы будем исходить из этого, то у нас ничего не получится. Но кроме оценки самой судебной реформы,  состояния судопроизводства в стране, сегодня были обозначены и иные проблемы. На некоторых из этих проблем я бы и хотел остановиться.

Проблема доступности правосудия. Речь идет не только об оказании юридической помощи нуждающимся в этом гражданам. – Да, в уголовном процессе мы эту проблему, как будто, решили. Но уголовное судопроизводство – это 1/7 часть от всего того, что происходит Это около миллиона уголовных дел. А большинство-то – гражданские дела, хозяйственные дела в арбитражных судах – как там обеспечивается доступ к правосудию? – Трудно.

Я не могу четко ответить, думаю, что представители судебной системы ответят. Это нехватка кадров, это, может быть, неправильная организация работы, но сегодня доступ к правосудию гражданину затруднен.

Есть много и объективных причин. Я недавно анализировал некоторые проблемы. Да, просто-напросто юридическая безграмотность человека, определенные юридические требования к обращению  в суд – это препятствие на пути к правосудию! Людям нужна помощь со стороны адвоката. Вениамин Федорович здесь говорил, что нереально, чтобы любой гражданин мог пойти к адвокату и получить его помощь, – я о бесплатном не говорю, – денег-то в карманах нет.

Есть и другая объективная причина. Ведь сегодня в стране огромная безработица. Вот мы недавно анализировали: есть трудовые соглашения, в которых гражданин соглашается с тем, что у него обеденный перерыв будет 10-15 минут! Что в год он будет получать один раз или два раза заработную плату. Он вынужден идти на эти условия, и он не пойдет в суд оспаривать эти положения потому, что завтра он может оказаться на улице. А сегодня он худо-бедно получает зарплату. Значит, мы ставим большинство людей в такие условия, что они вынуждены соглашаться. И здесь, наверное, надо говорить не только об изъянах судебной системы, но и о необходимости объединения усилий общества и государства для того, чтобы эти основополагающие причины удалить из нашей жизни.

Здесь приводились примеры о том, что в Финляндии и в других странах государство создает специальные службы для оказания юридической помощи гражданам, у которых оплата труда ниже определенного уровня. – Это прекрасно, это очень хорошо… Многие на меня сейчас будут косо смотреть, но ведь в России, в Советском Союзе эти услуги бесплатно оказывали органы прокуратуры. Чего же мы будем создавать теперь новые службы и тратить на это бюджетные деньги, когда эти функции сверху до низу могут и выполнялись органами прокуратуры.

Я категорически против того, чтобы эти функции оставались за органами прокуратуры на всегда. Я думаю, что через десять пятнадцать лет, когда благосостояние людей будет достаточно высоким, когда у людей будет возможность иметь своего семейного адвоката или когда уровень правосознания будет на достаточно высоком уровне, – необходимость в этом отпадет. Но сегодня, ликвидируя одни структуры, мы говорим: «Давайте создадим другие структуры, которые будут исполнять те же самые функции». – Я этого, честно говоря, не понимаю, потому что это не разумно, не по государственному это решается.

Мы полностью согласны с выступающими, что необходимо развитие судебной реформы, предполагающей обеспечение прозрачности, не только судебной, но и правоохранительной деятельности в стране. И здесь контроль со стороны гражданского общества, безусловно, нужен.

Многие из обозначенных для обсуждения проблем, мы поддерживали и поддержим. Мне иногда вот, что мешает. – Я прочитал, что выносят такое предложение. Вот, давайте, запретим судье, который дало санкцию на арест гражданина или продлевает срок его содержания под стражей,  рассматривать дела. А где вы были раньше, когда мы обсуждали проект УПК? Вы могли быть участниками парламентских слушаний. – Кехлеров выступал против этого. Я исходил из того, чем судья лучше прокурора, который раньше давал санкцию? И потом пришли к выводу, что у нас, оказывается, много односоставных судей и нет возможности передавать дело из одного суда в другое. И инспекторы Европы нам посоветовали и, по существу, они пришли к выводу, что дача санкции не лишает объективности  судьи. И сегодня мы имеем то, что имеем.

А сейчас, через три-четыре года, мы вновь возвращаемся к этой проблеме и  говорим, что, знаете ли, у этого судьи объективности не достаточно. Поздновато, правда, но лучше поздно, чем никогда. Я, по крайне мере, за это. Пусть это  будет мое субъективное мнение, но я за это.

Мы никогда не были противниками ювенальной юстиции. Мы – за административные суды, потому что это не только пожелание, но это – требование Конституции, административные суды  предусмотрены в Конституции РФ.

Я очень рад, что появилась такая идея, как создание так называемых медиаторов, оказывающих сторонам помощь в урегулировании тех проблем, которые возникают. И здесь, может быть, надо вести речь не только об оказании помощи или вмешательстве по уголовным, по уголовно наказуемым деяниями. Это здорово, если подозреваемый сознает свою вину, идет на возмещение ущерба, и потерпевший соглашается с тем, что не надо решать вопрос об уголовной ответственности. Можно ставить вопрос о прекращении уголовной ответственности, уголовного дела. Не доводить вообще до возбуждения уголовного дела, отказываться от возбуждения уголовного дела. Я приветствую это.

Вениямин Федорович говорил и о том, что нужно, и можно упростить судебную процедуру. Почему по гражданским делам нельзя принять ту же схему. Я двумя руками голосую за такой подход в решении вопроса. Я, безусловно, поддерживаю идею открытости и прозрачности судебных процессов, доступности судебных решений, но в рамках закона и разумных пределах. Никто не может требовать, чтобы частная жизнь человека, была достоянием общественности, чтоб мы на страницах СМИ или на каждом углу обсуждали поведение того или иного гражданина. Вот это как раз и будет нарушением требований конституции РФ. Но в рамках закона, в разумных пределах это – решаемая проблема.

Мы за то, чтобы были и общественные инспектора за деятельностью учреждений по местам лишения свободы. У нас никаких возражений в этой части нет. Мы считаем, что заслуживает внимания дискуссия по поводу передачи в ведение Минюста изоляторов временного содержания. Это очень тонкая материя. И многие безобразия совершаются именно здесь. Около дежурной части, там, где находится и работник, который обеспечивает раскрытие этого преступления и … созданы соответствующие условия для этого.

Но воплощение любых идей требует серьезной  подготовки прежде, чем они будут сформулированы и воплощены в законы или другие нормативные акты. Самое главное для меня, в этой части, принцип «не навредить» или «спеши – медленно». Семь раз отмерь, один раз отрежь. Конечно в отсутствии депутатов некорректно говорить, но механизм принятия законов в Государственной Думе хромает.

По другим проблемам, которые обозначены в тематике наших слушаний. – Вопрос о создании, так называемых, судебных следствий или следственных судей. Нужно сегодня эту проблему обсуждать или решать? Есть ли в этом необходимость? – Мы исходим из того, что суд отправляет правосудие. Это главная и единственная обязанность суда. Теперь мы говорим, давайте, в рамках суда, в подчинении суда, при судах создадим и следствие. Что это будет?  Какие функции суд будет выполнять? – То, что он обязан делать: отправлять правосудие – или будет собирать доказательства? – Предложений можно много вносить, в том числе и революционных, но чем это закончится? Надо, наверное, все эти проблемы очень тщательно посмотреть.

Здесь есть еще такой вопрос – о допустимости доказательств, неподтвержденных в суде, показаний обвиняемого, данных им даже в присутствии защитника. Сегодня не признаются недопустимыми доказательства, показания обвиняемого, от которых он отказался в суде, если они были даны в отсутствии защитника. Теперь нам предлагают – давайте, если он отказался в суде, признаем недопустимыми и те его показания, которые им даны в присутствии защитника. Можно сказать тогда: зачем нам вообще вести предварительное следствие? – Давайте тогда перейдем к американской системе, где судья нам говорит, признает он или  не признает его вину подсудимого. Давайте, откажемся – тогда…

Сегодня мы отделили органы обвинения от органов, которые отправляют правосудие, и суду дано право оценки всех собранных доказательств, и главное отличие – не в том, какие показания, доказательства допустимы или недопустимы, – главное, чтобы суд наряду с этими показаниями обосновал, мотивировал свое решение другими объективными доказательствами. Вот, если нет других доказательств, то эти признания не могут быть положены в основу приговора, но это уже касается конкретных дел в обсуждение которых я не буду входить.

Есть такое предложение о необходимости создания окружных судов. Это предложение, с одной стороны, – очень заманчивое. Безусловно, суды отдаляются от  местной власти, и есть надежда, что объективность судебных решений увеличивается. Но давайте теперь мы вернемся в положение любого простого гражданина, который является стороной в процессе. Он и сегодня трудно добирается до областного центра, – а теперь мы говорим, что ты теперь будешь ездить из Пензенской области не Пензу, а – в Кострому. А мы с вами знаем, что у него денег не хватает даже на услуги адвоката. Надо подумать над этим вопросом. С одной стороны, мы надеемся, что получается объективность, а с другой – мы отдаляем этого гражданина от доступа к правосудию.

Еще одно предложение, с которым бы я хотел бы не согласиться. Это предложение об установлении запрета на кассационное обжалование оправдательных приговоров по мотивам ухудшающим положение оправданного. Я хотел бы спросить – здесь судьи есть, бывшие судьи и прокуроры есть и так далее – кто застрахован, принимая решения, от возможных ошибок? – Задача правосудия в том, что если допущены судебные ошибки, они должны быть исправлены. Ведь сегодня такова ситуация: в первой инстанции, если гособвинитель отказался от обвинения, суд оправдывает и прекращает дело. А кто у нас гособвинитель сегодня в районном звене? – Вчерашний студент. Из них 70% работает меньше трех лет. Могу я сказать, что наши государственные обвинители не допускают ошибок? – Нет. Это и незнание, и отсутствие опыта, и неправильная оценка собственных доказательств. Поэтому здесь мне представляется, что, с одной стороны, мы как будто делаем доброе дело, но, с другой стороны, – кроме защиты прав привлекаемого к уголовной ответственности, защищаем ли права другого, потерпевшей стороны? Кто же будет защищать интересы этой стороны? Если –судебная ошибка, то судебную ошибку невозможно будет исправить ни путем обжалования  потерпевшим, ни путем внесения представления прокурором или гособвинителем. Я думаю, что это неправильная позиция. Тем более, что ежегодно сегодня по представлению прокурора  отменяются оправдательные приговоры в отношению более двух тысяч лиц. Значит, в отношении двух тысяч потерпевших справедливые решения принимаются или восстанавливаются. (Шум в зале).

Мы уже обсуждали, что в любом процессе по результатам или та, или другая сторона остаются недовольны. Но принять такое решение, чтобы были довольны и та, и другая сторона – невозможно.

По вопросу обеспечения суда присяжных. – По всем делам тяжких преступлений и особо тяжких преступлений на сегодняшний день, по крайней мере за прошлый год воспользовались своим правом на суд присяжных 11% осужденных из числа дел подсудных  на областном и республиканском уровне. Это 568 дел из 4881 дела. Право есть, но им пользуются один раз из десяти случаев, – и никаких вопросов нет.

Другой вопрос, который у меня вызывает возражение, это участие присяжных в отправлении правосудия по гражданским делам. Вот в гражданском процессе, мне кажется, что все-таки специалисты: юристы, которые знают не только гражданское право, но и об экономике, и другие отрасли права, профессионалы – здесь нужны больше, чем просто люди, которые будут выносить решения.

Есть и другие проблемы. Я понял, что мне надо завершать. В любом случае, мне представляется, что главная задача сегодняшнего форума – это объединение усилий гражданского общества и государства для того, что бы мы с вами вместе обеспечили защиту прав граждан. Спасибо.

Э.А. ПАНФИЛОВА – Спасибо. Я вижу, у Вас много предметных замечаний, и попрошу Вас их дать в письменном виде.

Пожалуйста, Гаврилов Борис Яковлевич, зам. начальника  следственного комитета при МВД, генерал-майор юстиции. Подготовиться Бризицкому Анатолию Михайловичу – судье Верховного Суда.