В.Ф. ЯКОВЛЕВ – Позвольте мне, прежде всего, поблагодарить за возможность поделиться своими соображениями тоже и поблагодарить организаторов нашего форума. Мне кажется, что судебная власть сегодня находится в весьма непростом положении и она нуждается во внимании общества и в том, чтобы были предприняты какие-то шаги, которые сделали бы наше правосудие более эффективным с точки зрения главной его цели – защиты прав и свобод человека.

Вы знаете, что я 14 лет находился внутри судебной власти. Сейчас нахожусь вне ее и, таким образом, с одной стороны, я неплохо знаю ее состояние, а теперь уже, с другой – могу ее в какой-то степени оценивать как бы со стороны.

Я посмотрел документ, который был подготовлен для участников обсуждения. Он мне понравился. Мне кажется, что он составлен людьми, которые имеют реальное представление об этом важном деле. И, конечно, я очень благодарен ораторам, которые выступили до меня, особенно, Тамаре Георгиевне, которая, может быть, потому что она – судья в совсем недавнем прошлом, очень хорошо поставила и осветила узловые и основные, кардинальные, я бы сказал, проблемы деятельности судебной системы.

В последнее время я много думал, размышлял. анализировал, изучал, пытаясь понять, что же у нас действительно получилось вот за эти годы судебной реформы. Я провел много времени за сопоставлением с тем, что происходило в России во времена Великой судебной Реформы. И я пришел к следующему выводу чрезвычайно значимому для себя самого: оказывается важно не только успешно осуществить судебную реформу, но и затем сохранит ее достижения, ее завоевания и не свести ее на нет последующим.

Мы довольно хорошо знаем судебную реформу 1864 года в России и действительно вполне заслуженно называем ее Великой. Но мы как-то меньше знаем и говорим о том, что же с ней произошло в последующем. А вы знаете, что она постепенно сводилась на нет, все ее достижения? Происходило это усилиями, в значительной степени, исполнительной власти. Доклады на самый высокий уровень шефа жандармов, министра внутренних дел и других деятелей постепенно приводили к тому, что от судебной реформы отщипывалось, отщипывалось и отщипывалось, и к 17-му году мало что осталось.

Так вот, мне кажется, что на сегодняшний день наша задача состоит не в том, чтобы отрицать, что сделано – сделано действительно очень много. И поверьте мне, что в судейском корпусе огромное количество людей совершенно честных, профессиональных, самоотверженно несущих этот свой тяжкий крест. Но они и в самом деле нуждаются в помощи и защите со стороны общества. Это правда, и Тамара Георгиевна, на мой взгляд, вполне обоснованно об этом говорила. Так вот, прежде всего – не допустить отката, удержаться на том, что было на основе хорошей концепции судебной реформы 1991 года сделано, достигнуто – это и Конституция, и последующие законы, принятые на основе и в соответствие с Конституцией, это многие реальные вещи, которые, все-таки, худо-бедно, но говорят о том, что, в самом деле, реформа состоялась.

Но она, может быть, состоялась только в том смысле, что созданы ее исходные фундаментальные институты. Конечно, она должна продолжаться, потому что проблем-то очень много. И ясно, что это проблемы и судоустройства, и судопроизводства, и, конечно, кадровые и особенно всестороннего обеспечения деятельности всей судебной системы. Вот по этим четырем направлениям, по моему мнению, и должна продолжаться работа.

Я согласен с целями, которые обозначены в том документе, который нам дали и в той записке, которой мы располагаем. Я хочу остановиться на некоторых из задач или направлений дальнейшей работы.

Первая важнейшая задача – это обеспечить доступ к правосудию. Почему это важно? – Да потому, что все годы судебной реформы загрузка судов, количество дел, стремительно нарастали и продолжают нарастать. Численность судейского корпуса, несмотря на то, что он вырос, отстает от динамики роста объемов работ. Мы видим это, например, в арбитражных судах, аналогичная картина и в судах общей юрисдикции

Каждые пять лет объем работ удваивается, а количество судей за пять лет увеличивается на одну треть, не более. Таким образом, увеличивается хронический разрыв между объемами работ, количеством дел, приходящихся на каждого судью и созданием новых рабочих мест в этой системе. Это огромная проблема. Она была и во время первой, Великой реформы. И, видимо, ее нельзя решать чисто количественными способами, т.е. увеличивая количество специалистов, ее надо решать путем рационализации судопроизводства, путем рационализации всей нашей работы отправления правосудия. Способы известны, весь мир сейчас двигается в этом направлении, это не только наша проблема.

Каковы же эти способы? – Досудебные процедуры разрешения – первое. Второе – альтернативные способы: третейское разбирательство, коммерческий арбитраж и т.д. и третье – что обсуждается почему-то меньше всего, а имеет наибольшее значение – это уже внутрисудебные способы рационализации, урегулирование споров и конфликтов на ранней стадии, когда примирительные процедуры, переговоры между сторонами организуются судом.

Например, в Высоком коммерческом суде Англии до вынесения судебного решения доходит только 20% возбужденных дел, а 80% заканчивается раньше – тем, что либо истец забирает исковое заявление, увидев, что шансов выиграть дело у него нет, либо ответчик добровольно исполняет свое обязательство, либо они находят компромиссное решение и заключают мировое соглашение с помощью суда. Причем, в этом случае мировое соглашение, утвержденное судом, имеет силу судебного решения, а документ, который выдается, имеет силу исполнительно листа, т.е. обеспечивается принудительное исполнение мирового соглашения. Вот какими путями идет современное правосудие во всем мире, и нам над этим надо работать. И здесь мы должны получить помощь ученых, и, к сожалению, мы не всегда такую помощь получаем.

Второе, на чем я хотел остановиться, это то, что стало главной темой выступления Тамары Георгиевны, и я понимаю, почему не только Тамара Георгиевна, но и Элла Александровна об этом тоже говорила, – это статус судьи и статус суда. Нельзя размывать, нельзя их снижать, потому что, если мы будем размывать вместо того, чтобы поднимать статус суда и судьи, то никогда у нас не будет эффективного правосудия, потому что в суды не придут лучшие юридические мозги, потому что в суды не придут лучшие борцы за справедливость и право. Только высокий статус судьи, только его реальная независимость, его защищенность обществом и государством может обеспечить соответствующий кадровый состав судей. И тогда не надо будет ставить вопрос об ответственности судей – это вынужденная постановка вопроса.

В самом деле, если статус судьи недостаточно высок, то надо же как-то отправлять правосудие, ну давайте будем еще судей привлекать к ответственности! А вот, если мы обеспечим судьям высокий статус, тогда необходимость привлекать судей к ответственности отпадет, отомрет сама по себе. Так вот именно этим путем надо идти. Хотя не надо забывать и об ответственности судьи тоже, по крайней мере, сегодня. Я это чувствую и прекрасно понимаю, без этого мы сегодня не обойдемся. Но надо повышать статус, и завтра мы сможем без этого обойтись.

Я приведу только один пример. В 1992 году Верховный совет России принял историческое решение относительно материального вознаграждения судей. Тогда было предусмотрено положением, что заработная плата председателей трех высших судов находится на том же уровне, что и заработная плата Президента, главы Правительства и председателей Палат. А дальше было установлено, что заработная плата всех судей исчисляется в процентном отношении от зарплаты председателей высших судов, т.е. от зарплаты Президента. Мы этим очень гордились, и судьи ждали, когда повысят зарплату Президенту, потому что автоматически повышалась зарплата судей, – я подчеркиваю, – автоматически! И не надо было ходить и просить о повышении зарплаты.

Но ведь этот принцип потерян, сегодня он не существует. Почему его не восстановили? Вот об этом надо ставить вопрос, совершенно конкретный. И тогда мы решим две задачи: во-первых, это приличное материальное содержание, и во-вторых, не будет необходимости у судов, у председателей судов и т.д. попадать в зависимость, ставя вопрос о необходимости повышения заработной платы судьям и т.д.

Теперь об участии граждан в отправлении правосудия. Суды присяжных – это прекрасно, но не достаточно. На мой взгляд, должен быть восстановлен институт судебных заседателей, которых мы раньше называли народными. А в арбитражных судах должен получить развитие – он есть, но слабо развит – институт арбитражных заседателей, – т.е. участие в отправлении профессионалов – не людей с улицы, а профессионалов. Именно на это мы делаем ставку при разрешении коммерческих споров.

Следующее направление – конечно же, обеспечение прозрачности всего и вся, что касается правосудия и суда. Прозрачность, открытость – должна быть открытость для сторон, должна быть открытость для публики в зале и должна быть открытость для общества. Это достигается различными способами и все эти способы должны быть обеспечены. Я не имею возможности останавливаться на этой подробно. И должна быть, конечно, предельная прозрачность процедуры назначения судей. Правильно все то, что сказала Тамара Георгиевна,– это реальность. А что же касается системы подготовки будущих судей, то, например, в системе арбитражных судов она создана, и довольно хорошо работает. Создана она, правда, недавно, но мы много лет думали над тем, как все-таки нам наладить подготовку судей. И мне кажется, что мы ее наладили, не до конца еще, но основа есть – это помощники судей. Сегодня в арбитражных судах трудятся около тысячи судей и около трех тысяч помощников судей – вот это и есть будущие судьи. Это люди с высшим образованием, это молодые люди, и за время их работы помощниками действительно можно увидеть, что это за человек, годится он для судейской работы или не годится. И если он годится и хочет быть судьей – можно подготовить его к этой работе, и тогда в судейское кресло уже не сядет человек, который учится на своих собственных ошибках. Но мы это еще до конца не довели, необходимо доработать программу подготовки этих будущих судий, работающих помощниками, потому что одной работы помощником – недостаточно. Требуется еще дополнительная теоретическая, психологическая и методическая подготовка. Очевидно, это можно сделать на базе Академии правосудия, которую мы создали вместе с Верховным Судом.

Острейшая проблема правосудия сегодня – это получение квалифицированной юридической помощи. Может, это самое слабое звено сегодня, потому что помощь адвоката – это деньги, правда? А где деньги у огромного количества нашего обнищавшего населения? У нас много просто бедных, представьте себе их положение в суде. Ведь там шага не сделаешь без юридических знаний, без помощи адвоката. А где это все? Здесь, наверное, могут работать и государственные, и общественные институты. Государственная – это какая-нибудь муниципальная и прочая адвокатура, работающая за счет государства, а вот, например, в области коммерческого правосудия, занимающаяся вопросами мелкого и среднего бизнеса –общественная: здесь прекрасно работают структуры, создаваемыми торговыми палатами. Например, скажем, во Франции – торгово-промышленная палата любому начинающему бизнесмену поможет правильно оформить документы для регистрации его в качестве предпринимателя, причем, сделает это бесплатно. Где они берут деньги? – А они берут деньги у богатых предпринимателей. В торгово-промышленной палате есть объединения начинающих, малых, бедных предпринимателей и предпринимателей сверхбогатых. Сверхбогатые делают взносы, а малые предприниматели за счет этих взносов получают соответствующую помощь. Я думаю, что это все доступно и для нашей страны тоже.

Специализация в судах. Да, сегодня законодательство очень сложное. И без специализации судей и судов невозможно обеспечивать правосудие на высоком уровне. Специализация может быть различной: может быть специализация на уровне судьи, может – на уровне составов, на уровне коллегий, судов и даже судебных систем. У нас есть три судебные системы: конституционное правосудие, суды общей юрисдикции и коммерческое правосудие, представленное арбитражными судами. Значит, у нас есть такая специализация даже на уровне судебных систем. Так вот, и внутренняя специализация, специализация на уровне систем, должна развиваться. И поэтому мне кажется, что разговоры о том, чтобы слить воедино суды и т.п. – только на первый взгляд красивы и убедительны, а по существу это нанесло бы колоссальный урон правосудию, которое у нас есть сейчас. Все, наверное, знают, что в Германии существует шесть судебных систем со своими высшими судами. Правда, сейчас, в Германии тоже испытывают финансовые затруднения и ищут способ сэкономить, говорят о том, не следует ли уменьшить количество судебных систем и иметь три, например. Я думаю, что они еще несколько десятков лет будут обсуждать эту проблему, прежде чем что-нибудь сделают с судебной системой.

Вот в Предложениях говорится о развитии восстановительных принципов деятельности в области судопроизводства в противовес карательным. Я абсолютно согласен с этим тезисом, хотя терминологически мне больше нравится не «восстановительный принцип», а «принцип защиты». Ведь суд выполняет две функции: защита и возложение карательных мер, да? Раньше судебная система была, в основном, сориентирована на применение карательных мер, сейчас она, в основном, уже сориентирована на защиту, а, значит, критерием оценки судебной системы должно быть то, насколько она эффективно защищает гражданина. Вот какой основной критерий оценки, и, конечно, это направление должно получить развитие.

Здесь говорится о необходимости обеспечения самостоятельного распоряжения судебной властью финансовыми средствами – это в значительной степени уже есть, просто этих средств не хватает. И вообще необходимы, конечно, дальнейшие серьезные шаги по обеспеченью нормальной деятельности судов. Например, вот та же открытость, та же прозрачность – это финансовый вопрос, как ни странно. Например, в системе арбитражных судов мы публикуем решения Высшего арбитражного суда, окружных наших судов. Надо спуститься донизу, надо найти средства, чтобы все решения судов стали общедоступными, чтобы они попадали в общедоступные банки данных. Это важнейший фактор эффективности осуществления правосудия.

И последнее – суды и общество. Я думаю, что суды должно защищать общество, а общество должно защищать суды. Я думаю, что суды должны защищать средства массовой информации, а средства массовой информации должны защищать суды. Вот без такого взаимодействия судебная власть по-настоящему не поднимется. Перед слушаниями мы беседовали с Симоновым Алексеем Кирилловичем. Я сказал ему, что знаю, как это происходит на Западе. Там средства массовой информации очень чувствительны в этом смысле и при малейшей опасности для судебной власти они бросаются на помощь. Это инстинкт общества. Есть это у нас? – Нет этого у нас. К сожалению. Больше того, публикации очень часто носят заказной, коммерческий характер, это попытки оказать воздействие на суд. Ведь вот в чем дело еще. Но давайте будем говорить правду, эта правда суровая и имеющая огромное значение. Правда, Алексей Кириллович мне сказал, что и вы не безгрешны в этом смысле, тоже иногда защищаете коммерческие интересы. Ну, если это так, то это – безобразие. Но самое главное, чтобы не строились отношения между судебной властью и средствами массовой информации по принципу «А ты кто такой?» – Лучше, чтоб было иначе: суды защищали средства массовой информации, а те, в свою очередь, – суды, потому что и то, и другое – это абсолютно необходимый элемент гражданского общества. Я, может быть, затянул свое выступление, но сказал о чем-то таком выстраданном, наболевшем. Спасибо вам за внимание и давайте объединим наши усилия.

Э.А. ПАМФИЛОВА – Спасибо, Вениамин Федорович. Видите, как мы сейчас с вами очень ответственно вошли в положение судей, но с другой стороны, мы все-таки не адвокаты судебной системы, и, входя в положение, мы хотим узнать, как она использует те резервы, которые уже есть у нее, насколько эффективно. И я бы хотела сейчас предоставить короткое слово как раз представителям адвокатов. Игорь Семенович Яртых – вице-президент Федерального союза адвокатов России. Потом я бы хотела, чтобы подготовился Сергей Анатольевич Пашин и после короткого перерыва на кофе, я надеюсь, выступит зам. Генерального прокурора.